Но на сей раз, проявив большую осмотрительность, он призвал на помощь мечу обман и измену. Явившись под стены города, он вступил в переговоры, обещал прощение и полное забвение прошлого для всех и каждого, а некоторым посулил награду. Жители возрадовались, полагая, что удастся заключить мир с таким грозным врагом, и, испросив отсрочку для обсуждения условий, без труда ее получили. Этого и дожидался Али. Горожане поверили в неукоснительность перемирия, как вдруг начался штурм, и город был взят приступом. Все, кто не успел убежать при внезапном нападении, были перебиты: одни пали под ударами сабель при свете звезд, другие приняли смерть от рук палачей при свете зари. Был произведен самый тщательный розыск всех, кто некогда чинил насилие над матерью и сестрой Али. И кто бы ни попался - даже просто по подозрению - все были посажены на кол, подвергнуты пытке калеными клещами и зажарены на медленном огне меж двух костров. Женщин обрили наголо, подвергли порке на городской площади, а затем продали в рабство.

Паша принудил участвовать во мщении всех беев, у которых оставались еще хоть какие-нибудь крохи от былого состояния, и месть эта обернулась для него новой победой: селения, города, целые области были охвачены таким ужасом, что безропотно покорились его власти, а самое имя его, как отзвук грома, прокатилось от долины к долине, от гор до равнин; молва полнилась слухами о страшной бойне, а дикие племена, населяющие эти края, считают подобное деяние славным подвигом. Желая разделить с приближенными радость победы, Али задал войску великолепный пир. Числясь мусульманином лишь по имени, на самом деле он был настоящим албанцем и лично водил на пиру хороводы пиррических и клефтских1* плясок - знаменитых танцев воинов и разбойников.